Смогут ли страны Глобального Юга влиять на международную повестку

Автор: Дмитрий Кравцов 

Руководитель Бюро изучения стран Латинской Америки и Карибского бассейна, советник посольства России в Аргентине (2008–2012).

В академической и экспертной среде распространено мнение, что будущая международная политическая и экономическая повестка будет определяться странами Глобального Юга, которые объединены, в том числе, различными интеграционными проектами и участием в глобальных форумах. В частности в эти дни в Индонезии проходит саммит G20 и готовится встреча глав государств АТЭС в Таиланде.

Комплиментарная риторика в адрес новых восходящих латиноамериканских, африканских и азиатских держав выдвигает на передний план оценку их внешнеторговой деятельности с признанными мировыми лидерами. Но действительно ли эти восходящие страны обладают достаточным политическим и экономическим потенциалом, чтобы в среднесрочной перспективе оказывать существенное влияние на принятие глобальных решений?

***

Глобальная экономика с начала XXI века характеризуется обновлённым динамизмом азиатских стран в связи с увеличением их участия в международной торговле, а также потенциалом их государственных и частных субъектов, с помощью которого им удалось подняться в качестве политических и экономических держав в мировом масштабе. Появление таких гигантских экономик, как Индия и Китай, «солидных азиатских тигров», к которым относят Гонконг, Сингапур, Тайвань и Южную Корею, следующие за ними Вьетнам, Индонезия, Малайзия и Таиланд, привело к процессу трансформации глобального порядка и породило широкую дискуссию об их влиянии на международные экономические связи, заставив многих экспертов говорить о начале новой глобальной азиатской эры. Данный феномен получил звучное определение – «азиатские движущие силы глобальных перемен»[1].

В этом сценарии традиционное представление об Азии, воспринимаемой как часть территории, на которой взаимодействуют все крупные акторы – Россия, США, Великобритания, Китай, Япония и ЕС, усложнилось с появлением понятий и концепций, обозначающих новые эпицентры притяжения. В их перечне наиболее ярко представлены нарративы Большой Евразии, Индо-Тихоокеанского и Азиатско-Тихоокеанского региона, что отражает сложную сеть разнообразных взглядов и восприятий, зависящих от плюрализма интересов и ценностей, стоящих на кону у тех, кто их активно продвигает. В этой парадигме Азиатско-Тихоокеанский регион не только играет ведущую роль в трансграничной торговле и инвестиционных потоках, но и всё более взаимосвязан с другими широтами.

В контексте сотрудничества стран Латинской Америки с азиатскими государствами важным является вопрос: в какой степени трансформационные процессы, относящиеся к латиноамериканскому континенту, открыли новые пространства для действий в дизайне внешних отношений, которые делают возможной существенную интенсификацию контактов между двумя регионами? Чтобы ответить на этот непростой вопрос, требуется его панорамное восприятие. А оно лежит в плоскости политических решений азиатских и латиноамериканских правительств. И, хотя пространство данного формата для этого ограничено, стоит вспомнить историю их взаимоотношений в качестве отправной точки, чтобы попытаться понять некоторые текущие события.

Усилия Латинской Америки диверсифицировать свои отношения с ведущими азиатскими экономиками особенно интересны, поскольку внешнеэкономическая политика не только является выражением рациональных размышлений об определённых целях, но также находится под влиянием национальной идентичности, которая в свою очередь определяется соответствующим историческим и культурным наследием. Латиноамериканский экономический ландшафт разделён на две группы: Мексика, Центральная Америка и Карибский бассейн составляют первую; Южная Америка – вторую, и различие между ними характеризуется уровнем внутренней субрегиональной торговли и производственной интеграцией.

Первая группа стран поддерживает тесную связь с экономикой США (а через неё и с Канадой) не только через торговлю, но и через потоки прямых иностранных инвестиций, миграцию, туризм и денежные переводы. Например, Мезоамерика – историко-культурный регион, простирающийся от Мексики до Гондураса, – является неотъемлемой частью производственно-сбытовых цепочек, сосредоточенных в Северной Америке. Южная Америка менее зависима от североамериканских рынков и продолжает наращивать внутренние торговые связи, что является следствием экспортной специализации на природных ресурсах, большой территориальной протяжённости, недостаточной транспортной инфраструктуры и фрагментации схем экономической интеграции. В итоге карта взаимосвязей соглашений, подписанных между основными южноамериканскими интеграционными структурами, показывает наличие множества серых зон, к которым тарифные преференции не применяются, связи частичные и касаются только отдельных секторов или групп товаров, а если и существуют более тесные контакты, то они относятся к двустороннему уровню.

Одной из возможностей для преобразований основ латиноамериканской региональной интеграции является поиск цепочек создания стоимости, более устойчивых к геополитическим, эпидемиологическим и экологическим потрясениям. Укрепляя свои обязательства в отношении рыночной экономики и свободной торговли, а также устойчивости, справедливости и демократических ценностей, страны Латинской Америки в среднесрочной перспективе могут превратить этот поиск в возможность создания и участия в более прочных глобальных процессах кооперации.

Латинская Америка и Азия имеют все шансы для эффективного решения текущих глобальных продовольственного, энергетического и климатического кризисов, что требует скоординированного подхода.

Латинская Америка является крупнейшим в мире нетто-экспортёром продовольствия и сельскохозяйственной продукции. Это один из немногих регионов мира, обладающих значительными ресурсами неосвоенных сельскохозяйственных земель и пресной воды. В условиях текущего продовольственного кризиса Латинская Америка имеет огромный потенциал для стабилизации и снижения международных цен на продовольствие, что может принести пользу потребителям в Азии. Но реализация этого потенциала не может осуществляться за счёт природных ресурсов – помощь в устранении имеющегося в мире неравенства, которое потребует увеличения мирового производства продовольствия на 50 процентов к 2050 г., должна быть обеспечена за счёт инноваций и повышения производительности[2]. Именно в этой сфере Китай, Япония, Южная Корея и Сингапур могут внести значительный вклад – использовать свои инновационные системы, чтобы дополнить усилия латиноамериканцев по внедрению новых цифровых и микробиологических технологий для повышения урожайности сельскохозяйственных культур и снижения углеродного следа продуктов питания.

Синергия интеграции Латинской Америки и Азии также может сделать мир лучше подготовленными к решению краткосрочных и долгосрочных энергетических проблем, которые, как и в случае с продовольствием, тесно связаны с экологией. В краткосрочной перспективе речь идёт о стабилизации и снижении цен на ископаемое топливо, стоимость которого резко выросла на фоне ряда конфликтов на территориях постсоветского пространства и в регионе Ближнего востока – это подпитывает инфляционную спираль, угрожающую поставить под угрозу рост и усилить неравенство. Латинская Америка, обладающая 20 процентами мировых запасов нефти, имеет достаточные ресурсы, чтобы предложить Азии, которая импортирует до 80 процентов своей энергии, надёжные поставки, практически свободные от геополитических рисков. Кроме того, это может иметь значение для плавного перехода к более устойчивым, возобновляемым источникам энергии. Дело в том, что Латинская Америка имеет одну из самых чистых энергетических матриц в мире с 30 процентами возобновляемых источников, что значительно выше 14 процентов мирового показателя. Она также имеет хорошие позиции в поставках минералов: в Чили и Перу находятся одни из самых больших мировых запасов меди; в Аргентине, Боливии и Чили – лития; в Бразилии, Гватемале и Колумбии – никеля; в Бразилии – кремния и редкоземельных металлов. Такие сравнительные преимущества могут быть более экономически эффективными в производстве топлива с нулевым уровнем выбросов CO2, которое требует значительного количества «зелёной» электроэнергии.

Между тем самый важный вызов нашего времени стоит выше продовольственного и энергетического кризисов, но тесно переплетается с ними – это глобальное потепление. Стихийные бедствия, наводнения, аномальная жара или лесные пожары, всё чаще повторяются и присутствуют в нашей повседневной жизни. Способность партнёрства ограничить углеродный след экономик двух регионов может выйти далеко за рамки продовольствия и энергетики: согласно Парижскому соглашению большинство стран мира приняли на себя амбициозные обязательства по достижению углеродной нейтральности к 2050 году. Учитывая различия в энергетических матрицах и более высокую интенсивность выбросов на единицу продукции, просматривается явная возможность для активной двусторонней торговли углеродом, что будет способствовать мобилизации ресурсов и снижения затрат в рамках перехода к экономике с нулевыми выбросами CO2 для субъектов предпринимательской деятельности.

Латинская Америка является крупнейшим в мире производителем экологических услуг. Она обладает огромным потенциалом для продажи «углеродных кредитов», которые используются в инвестициях для сокращения выбросов CO2, либо путём расширения предложения возобновляемых видов топлива, либо для увеличения или сохранения запасов углерода. В связи с тем, что предельные затраты на сокращение COв Азиатско-Тихоокеанском регионе на несколько порядков выше, чем в среднем в странах латиноамериканского континента, здесь имеется внушительный потенциал для торговли «углеродными кредитами» между партнёрами.

Завершает список вызовов, которые, вероятно, будут определять отношения между Латинской Америкой и Азией в течение последующих десятилетий – цифровая трансформация. Новые технологии: автономные транспортные средства, роботы, искусственный интеллект и блокчейн снижают расходы, связанные с регулированием предпринимательской деятельности и административных процедур; онлайновые платформы способствуют уменьшению информационно-коммуникационных затрат, облегчая фирмам выход на зарубежные рынки. Чтобы сделать эти возможности реальностью, потребуются значительные инвестиции в инфраструктуру латиноамериканских стран, чья цифровая конкурентоспособность отстаёт от мировой, и «азиатские тигры», крупные поставщики технологичных товаров, могут стать важными торговыми и инвестиционными партнёрами в этом процессе.

Взаимосвязь этих тем определяет реперные точки прагматичного сотрудничества между двумя регионами. Представляется интересным также заглянуть за кулисы G20 и рассмотреть двусторонние отношения Латинской Америки с тремя ведущими экономиками Азиатско-Тихоокеанского региона: Китаем, Южной Кореей и Японией.

 Латинская Америка – Китай

После окончания холодной войны, когда идеологический конфликт между капиталистическим и социалистическим блоком утих, США приступили к реализации комплексной стратегии по укреплению рыночной экономики, свободной торговли и представительной демократии в Западном полушарии. Однако с изменением направления политического ветра, усилившего в результате подъёма левых движений, консенсус в отношении сближения Северной и Южной Америки был нарушен, что открыло более широкий путь для экономической мощи Китая, чтобы закрепиться в латиноамериканском регионе. Сегодня его сила оказывает глобальное воздействие благодаря обширной сети экономических связей, которые Китай создаёт по всему миру с момента экономической модернизации, начатой Дэн Сяопином в 1978 году. Государственная политика, проводимая китайским правительством, основана на динамичных отношениях между властной элитой и обстоятельствами, в которых она действует, принимая во внимание напряжённый характер международных отношений. Действующая власть не отрывается от внешней и внутренней реальности – это поставило бы под угрозу две основные её субстанции: внешнюю легитимность, которую она стремится укрепить достижениями экономического развития и сохранение лояльности внутри страны, которую она хочет обеспечить процветанием. На протяжении долгого времени этот процесс поддерживался политикой ассимиляции капитала и технологий, поступающих из-за рубежа. Новая концепция национальной безопасности, принятая Китаем к исполнению, возникла в конце 1997 г. и апеллирует к механизмам сотрудничества как средству обеспечения международного мира и безопасности. Именно поэтому в конце ХХ века Китай начал вступать в многосторонние организации, к которым ранее относился скептически. Преследуя свои экономические интересы, основанные на снижении внешней уязвимости и обеспечении поставок энергоносителей, сырья и потребительских товаров, необходимых для внутренней политической, экономической и социальной стабильности, внешнеполитическое ведомство Китая развернуло сложную сеть партнёрских соглашений, направленных на обеспечение безопасности своих внешних производственных, торговых и энергетических связей.

До начала экономического взлёта Китая его отношения с Латинской Америкой не были содержательными и носили типичный характер для периферийных стран с низким уровнем индустриализации. Контакты с латиноамериканским регионом Китай начал устанавливать в 1960-х гг. через Кубу – первую страну Западного полушария, установившую с ним дипломатические отношения; 1970-е гг., завершившиеся в Китае осуществлением реформ и открытости, ознаменовались восстановлением дипломатических отношений с Чили и Перу (1970), Аргентиной, Мексикой и Гайаной (1972), Венесуэлой и Бразилией (1974), Суринамом (1976); в 1980-е гг. – Эквадором и Колумбией (1980), Боливией (1985) и Уругваем (1988).

Основные интересы Китая в странах Латинской Америки просты: прежде всего он стремится обеспечить себя энергоносителями, металлами и продовольствием, которые необходимы ему для подпитки своей экономики и растущего среднего класса, а также желанием расширить экспортные рынки для своих избыточных мощностей.

Легитимность китайского руководства зависит от его способности распространять процветание, а это может быть достигнуто только при условии стабильных поставок энергии.

Это ключ к завершению процесса модернизации, начатого более трёх десятилетий назад Дэн Сяопином под лозунгом – «Позвольте немногим стать богатыми, чтобы затем они могли научить многих, как это делать», тем самым сделав эту мечту (и политическую необходимость) реальностью[3].

Представленный в 2013 г. китайским лидером Си Цзиньпином внешнеполитический проект «Новый Шёлковый путь для XXI века» – предложение, которое можно интерпретировать как стратегию международной интеграции, стимулирующую экономическое развитие страны на основе своевременного прочтения событий геополитической конкуренции, где энергетическая безопасность и политическая стабильность являются определяющими факторами. Проект состоит из двух направлений, основанных на стратегиях с высокой экономической составляющей: первое – это территориальный пояс Шёлкового пути из Китая в Европу через Центральную Азию; второе – морской пояс Шёлкового пути, который охватывает китайское побережье, Юго-Восточную Азию, Ближний Восток и Средиземноморье, чтобы достичь Европы и Африки, не упуская из виду и Америку. Именно это привлекло внимание латиноамериканского региона.

Но какова логика данного многостороннего партнёрства? Апеллируя к принципу мирного развития, китайские руководители определили экономическую внешнюю политику XXI века в рамках логики добродетельного круга: развитие Китая требует углубления международных торговых, инвестиционных и финансовых связей, которые должны способствовать развитию стран, осуществляющих сотрудничество с Поднебесной; в этом заключается суть её внешнеэкономического дискурса, построенного на двух краеугольных камнях – взаимовыгодных и взаимодополняющих отношений.

В июле 2017 г. в Пекине прошел I Китайско-латиноамериканский форум по инвестициям и сотрудничеству на высоком уровне, а через два года в чилийской столице состоялась его вторая сессия. Эти встречи, совместно организованные Экономической комиссией ООН по странам Латинской Америки и Карибского бассейна, Банком развития Латинской Америки и Министерством финансов КНР, были призваны стать платформой для обсуждения передового опыта и новых областей сотрудничества между сторонами, а также внести своевременный вклад в процессы выработки политики развивающихся стран и региональных институтов развития. В ходе дискуссий был отмечен рост сотрудничества между Китаем и Латинской Америкой, благодаря чему объём торговли между сторонами в 2018 г. превысил 307 млрд долларов США. Это сделало Китай вторым по величине торговым партнёром Латинской Америки после США.

Прошедший в октябре 2022 г. ХХ съезд Коммунистической партии Китая обозначил признаки того, что у Китая впереди тернистый путь – страна сталкивается как с экономическими проблемами, так и с неблагоприятной геополитической обстановкой. Замедление темпов роста говорит о том, что у правительства Поднебесной будет оставаться всё меньше ресурсов для выполнения своей когда-то обширной внешнеполитической программы. Из материалов съезда ясно, что Китай начинает более сдержанно относиться к своей инициативе «Новый Шёлковый путь для XXI века», ранее являвшейся приоритетом его внешней и экономической политики: китайский лидер лишь дважды упомянул об этой инициативе в своём длинном выступлении на партийном съезде. Вместо этого он сделал акцент на Глобальной инициативе развития и Глобальной инициативе безопасности, двух новых, но слабо определённых платформах для участия страны за границей, которые вряд ли приведут к многомиллиардным инвестициям в зарубежную инфраструктуру (в Латинской Америке это, в частности, отрасли, известные в Китае как «новая инфраструктура»: 5G, передача электроэнергии, высокоскоростная железная дорога, электромобили, центры обработки данных и искусственный интеллект).

Танго, которое танцуют партнёры под Южным Крестом, демонстрирует – сегодня Латинская Америка является частью глобальных экономических планов и стратегий Китая. В их основе – обеспечение страны бесперебойной поставкой ресурсов, необходимых для многочисленных производственных процессов. Без этого невозможно поддерживать растущую экономику, опирающуюся на торговлю, и диверсифицированную структуру потребления населения, всё больше приобщающегося к благам прогресса. Только таким образом можно гарантировать стабильность китайской политической системы, и Латинская Америка играет важную роль в решении этой задачи.

Очевидно, Китай является ведущим партнёром в этой паре. Но даёт ли такое сотрудничество значимый эффект для кардинального изменения и развития экономик стран Латинской Америки, хотя бы в среднесрочной перспективе – не факт. Локаут в период пандемии продемонстрировал: когда производственно-сбытовые цепочки приостанавливаются, страны, в них участвующие, вынуждены полагаться исключительно на свои экономические силы и резервы. Для Латинской Америки это в первую очередь сырьевые, а не технологические товары – в этом весь парадокс «расширяющегося и укрепляющегося» китайско-латиноамериканского сотрудничества.

 Латинская Америка – Южная Корея

Отношения между странами Латинской Америки и Южной Кореей прошли долгий путь. Уже забылись времена, когда обе экономики придерживались стратегий развития, ориентированных на внутренний рынок, а Южная Корея была младшим торговым и инвестиционным партнёром в отношениях Латинской Америки с Азией, которую затмевали её соседи – Япония и Китай. Сегодня Южная Корея является одним из важнейших экономических партнёров Нового Света: в последние десятилетия двусторонняя торговля росла впечатляющими темпами в 11,5 процента в год, достигнув к 2021 году 57 млрд долларов США.

Латинской Америке есть чему поучиться в области содействия торговле у Южной Кореи, показатели которой свидетельствуют о том, что по большинству параметров она опережает многие страны ОЭСР. Это отражает полное выполнение Южной Кореей Соглашения об упрощении процедур торговли ВТО, чего латиноамериканскому региону ещё предстоит достичь, поскольку в среднем он выполнил домашнее задание только 75 процентов требований. То же самое можно сказать и о логистике: Южная Корея занимает более высокое место, чем страны Латинской Америки, по таким показателям, как Индекс эффективности логистики. С учётом этого аспекта низкие транспортные и логистические расходы должны стать главным приоритетом в отношениях между двумя экономиками, расположенными на расстоянии более 10 тысяч километров друг от друга и торгующими значительным количеством «тяжёлых товаров», требующих больших транспортных затрат.

Многочисленные двусторонние соглашения (инвестиционные договоры, договоры об избежании двойного налогообложения и о создании зоны свободной торговли) помогли сформировать нынешний инвестиционный климат между Латинской Америкой и Южной Кореей.

Общие черты этих отношений соответствуют связям региона с другими азиатскими экономиками, в частности с Китаем. Однако есть, по крайней мере, два важных отличия. Во-первых, южнокорейская обрабатывающая промышленность специализируется на высокотехнологичных и высокоинтенсивных сегментах цепочки создания стоимости, дополняя сравнительные преимущества Латинской Америки, и менее склонна к возникновению торговых трений. Это контрастирует с широким спектром сравнительных преимуществ Китая, которые включают трудоёмкие и политически чувствительные сектора. Во-вторых, латиноамериканский экспорт в Южную Корею более диверсифицирован, чем экспорт в Китай – 36 процентов общего объёма экспорта против 64 процентов в Китай, включая более высокую долю товаров обрабатывающей промышленности – 17 процентов против 13 процентов (2021).

За торговым бумом последнего десятилетия последовали инвестиции южнокорейских компаний в Латинскую Америку. Их объём за тот же период составил 26 млрд долларов США и в основном направлен на развитие чистых, возобновляемых источников энергии. Водород является ярким примером: в 2021 г. в Южной Корее был принят первый в мире Закон о развитии водородной экономики и управлении водородной безопасностью, который закладывает основу новой сферы деятельности. В развитие этого документа южнокорейская газовая корпорация Korea Gas Corporation планирует инвестировать за рубежом до 2040 г. около 27 млрд долларов США в создание объектов возобновляемой энергетики для производства «зелёного» водорода. Его производство будет наиболее рентабельным в местах с оптимальным сочетанием изобилия возобновляемых ресурсов, наличия свободных земель, доступа к воде и возможности транспортировки и экспорта энергии в крупные центры спроса. Эти характеристики делают Латинскую Америку одним из наиболее конкурентоспособных направлений для таких инвестиций.

Эта перспектива распространяется и на другие области декарбонизации, которая уже стала реальностью в сегменте электромобилей. Литий является важнейшим компонентом в цепочке создания стоимости для батарей, его можно найти в изобилии в «литиевом треугольнике», который охватывает части Аргентины, Боливии и Чили, где содержится около 58 процентов его мировых запасов. Южнокорейские компании занимают сильные позиции в цепочке создания стоимости литиевых батарей и электромобилей и уже инвестируют в использование этого потенциала. Например, POSCO, южнокорейская сталелитейная компания, начала в 2013 г. пилотное производство в карьере Maricunga salt lake в Чили, а также в Pozuelos salt lake (2014), Cauchari salt lake (2015) и Hombre Muerto salt lake (2018) в Аргентине; в 2022 г., после получения положительных результатов, POSCO обязалась инвестировать ещё 4 млрд долларов США в литиевую промышленность Аргентины.

Тесное сотрудничество с международными организациями, например, с Межамериканским банком развития, позволило увеличить поток южнокорейской помощи на развитие латиноамериканского региона до 1,6 млрд долларов США в виде грантов и кредитов. Значительная часть этой помощи – 550,6 млн долларов США – была профинансирована в таких областях, как инновации, сокращение бедности, развитие частного сектора и наращивание государственного потенциала, что будет иметь решающее значение для взаимоотношений с целью решения экономических, социальных и экологических проблем. Нет сомнений в том, что эти развивающиеся торговые отношения принесли значительный прирост производительности и благосостояния для обеих экономик за последние три десятилетия. Но достаточно ли они сильны, чтобы выдержать те потрясения, которые в последнее время разрушают мировую экономику?

Продолжающаяся пандемия, геополитическая напряжённость, прежде всего между США и Китаем, угрожают открытому, основанному на правилах, глобальному экономическому порядку, который определял двусторонние отношения и стоял за процветанием этих двух экономик в течение последних тридцати лет. Взаимосвязанные продовольственный, энергетический и климатический кризисы, разрушительные социальные последствия которых нельзя недооценивать, могут легко заставить партнёров пойти на неэффективные и дорогостоящие протекционистские решения. Кроме того, быстро развивающаяся цифровая трансформация способна изменить сравнительные преимущества и поставить сложные вопросы о будущем менее квалифицированных, трудоёмких товаров – сути производственной деятельности стран Латинской Америки, – ещё больше усложняя политическую экономию торговли.

К счастью, экономики имеют набор стратегий, институтов и сравнительных преимуществ, которые, если их усилить и использовать в сотрудничестве, могут превратить эти потрясения в возможности для инклюзивного, устойчивого роста. В настоящее время между странами Латинской Америки и Южной Кореей действуют четыре зоны свободной торговли: с Чили, Колумбией, Перу и Центральной Америкой. Южнокорейцы ведут двусторонние переговоры с торговым блоком MERCOSUR, а также Мексикой, Эквадором и Гватемалой, которые, в случае успеха, охватят более 90 процентов ВВП латиноамериканского региона. Так как действующие форматы и текущие переговоры предусматривают широкий спектр новых вопросов, включая услуги, цифровую торговлю, инвестиции, трудовые и экологические стандарты, они обладают уникальными возможностями для продвижения отношений в новой глобальной среде. Однако важно, чтобы партнёры нашли возможность применения их положений, особенно по политически острым вопросам трудовых и экологических стандартов, что актуально в свете нынешнего паралича, поразившего механизм разрешения споров ВТО.

В октябре 2022 г. премьер-министр Республики Корея Хан Дак Су выступил в штаб-квартире Экономической комиссии для Латинской Америки и Карибского бассейна в Сантьяго с программной речью, озаглавленной «Видение будущего сотрудничества между Республикой Корея и странами Латинской Америки и Карибского бассейна в эпоху великих преобразований», в которой, в частности, отметил: «Сегодня мы являемся свидетелями серьёзных преобразований. Инновации передовых технологий сотрясают основы, поддерживающие промышленную ткань каждой страны. Социальный разрыв, увеличивающийся в этом процессе, стал проблемой, которая не может остаться незамеченной. Нестабильность глобальной цепи поставок – это величайший вызов, с которым нам приходится сталкиваться и который требует необычного ответа со стороны международного сообщества. В качестве видения будущего для Республики Корея и Латинской Америки необходимо сформировать новое сотрудничество, объединив корейский инновационный опыт с потенциалом латиноамериканского региона»[4]. И вновь, как в случае с Китаем, южнокорейский лидер говорит о достижениях своей страны в сфере инноваций и цифровых технологий, подразумевая под потенциалом Латинской Америки её сырьевой сектор.

Надежды латиноамериканских стран связаны с возможностью получения от азиатских партнёров технологических компетенций. Вопрос только в том, в каком объёме портфель передаваемых технологий будет содержать передовые инновации.

Экономическое развитие Южной Кореи за последние семь десятилетий является настоящим вдохновением для истеблишмента стран Латинской Америки, среди которого распространено мнение, что Южная Корея в состоянии обеспечить ценное сотрудничество, отвечающее их потребностям не только в реагировании на изменение климата, вовлечении водородной экономики, сельскохозяйственных инновациях и защите лесов, но и в области цифровой трансформации латиноамериканского региона.

 Латинская Америка  Япония

После Второй мировой войны быстрая индустриализация Японии требовала увеличения импорта минералов, топлива и других первичных материалов, которые латиноамериканский регион производил в изобилии. Поэтому первоначальный всплеск двусторонней торговли в 1960-1970-х гг. был основан на обмене сырьевых товаров на японскую продукцию. Возвышение Японии в середине ХХ века в качестве глобального лидера в области производства наукоёмких товаров создало множество инновационных, конкурентоспособных на мировом уровне компаний, которые вскоре отправились за границу в поисках новых рынков. Латинская Америка сыграла важную роль в этих стратегиях – сначала как источник природных ресурсов, а с 1990-х гг. как ключевая производственная платформа: в этот период объём японских инвестиций в латиноамериканский регион в среднем увеличивался на 35 процентов в год.

Японская община в латиноамериканском регионе постепенно росла, достигнув в XXI веке более 2 млн человек, что является результатом поддерживаемой государством миграции японских граждан в Аргентину, Бразилию, Парагвай и Перу – эти исторические связи послужили основой для плодотворного сотрудничества в последние десятилетия. Новый всплеск экономического взаимодействия между партнёрами начался в 2012 г., когда инвестиционный спектр сотрудничества при финансовой поддержке Японского банка международной торговли был расширен и, кроме добычи ресурсов, стал включать другие виды деятельности – инфраструктуру, логистику и производство энергии. Постепенный рост среднего класса в ведущих латиноамериканских странах делал регион всё более привлекательным рынком для японских компаний, производящих потребительские товары: автомобили, электронику и бытовую технику.

Страна восходящего солнца в последние годы стремится расширить и переориентировать свой подход к сотрудничеству с Латинской Америкой. Первые попытки донести до латиноамериканской общественности обновлённый интерес Японии к региону проявились в 2013 г. во время визита министра иностранных дел Японии Фумио Кисиды в Мехико, где он говорил о начале нового измерения с Латинской Америкой, отмеченного «расширенным сотрудничеством во имя взаимного процветания». За этим последовало турне по странам Латинской Америки премьер-министра Синдзо Абэ в 2014 г., которое ещё больше усилило внимание азиатской державы к латиноамериканскому континенту: находясь в Сан-Паулу, японский лидер на основе укрепления экономического взаимодействия и сотрудничества в области региональных и международных отношений, социально-экономического развития и культурного обмена предложил новую внешнеполитическую программу Японии для Латинской Америки, уделив внимание трём аспектам: партнёры должны вместе прогрессировать (progredir juntos), вместе руководить (liderar juntos) и вместе созидать (inspirar juntos).

Что касается экономических связей, Япония представляет себе «совместный прогресс» с латиноамериканскими странами через взаимное продвижение свободных и открытых экономических систем, с акцентом на продвижение глобальных производственно-сбытовых цепочек и качественной инфраструктуры. «Руководить вместе» Япония предполагает путём совместной поддержки многосторонних отношений, основанных на национальных ценностях и правилах, адаптированных для совместного использования. Связь знаний направлена на «совместное созидание» через сотрудничество в достижении Целей устойчивого развития ООН с помощью научно обоснованных подходов для решения проблем регионального развития.  

Эта философия партнёрства не была статичной и продолжала искать новые модели. Во время своего визита в Аргентину в 2018 г., Синдзо Абэ объявил о ещё одной инициативе по расширению связей между Японией и странами Латинской Америки. Основанное на ранее сформулированной политике, это новое видение предусматривает отношения, построенные на трёх морских узлах взаимосвязи – экономике, ценностях и мудрости. Это дало новый импульс в развитии партнёрства: японские инвестиции диверсифицировались и стали охватывать высокотехнологичные услуги, в частности информационные технологии и «зелёную энергию». Работа Японии в Коста-Рике является ярким примером такого подхода: помимо технического обучения экспертов местного Института электроэнергетики – государственного поставщика электроэнергии и коммуникаций, японские партнёры предоставили низкопроцентные кредиты для поддержки развития геотермальной энергетики в этой центрально-американской стране.

В дополнение к многочисленным инициативам, поддерживаемым правительством, частный сектор Японии также проявляет интерес к латиноамериканскому региону, особенно к технологиям и инфраструктуре. Например, японская компания SoftBank планирует запустить фонд в размере 5 млрд долларов США для инвестирования в технологические стартапы по всей Латинской Америке, отмечая степень «инновационных сбоев» в регионе и вытекающие из этого возможности для японского бизнеса. Хотя торговые отношения Японии с регионом не так масштабны, как у других крупных партнёров Латинской Америки – Китая или США, тем не менее они рассматриваются как критически важная и выгодная характеристика отношений, что нередко не отражается в торговой статистике. Многие японские производители используют инвестиции в Латинскую Америку для продаж на третьих рынках. Япония на протяжении многих лет работает над интеграцией промышленности латиноамериканских партнёров в свои глобальные цепочки создания стоимости посредством целевых инвестиций и технического сотрудничества. В результате эти инициативы способствуют как японскому экспорту промышленных товаров, так и экспорту товаров из стран Латинской Америки. Результатом этого сотрудничества является то, что японские инвестиции в страны Латинской Америки хорошо сбалансированы между первичным (22 процента), обрабатывающим (40 процентов) и сервисным (35 процентов) секторами.

Исторически латиноамериканский континент не имел большого значения для Японии с точки зрения национальной безопасности. Но ситуация изменилась, поскольку экономическая гравитация в мире переместилась в Азиатско-Тихоокеанский регион.

В этом контексте Япония всё больше рассматривает Латинскую Америку как стратегического партнёра в защите международного порядка, основанного на ранее установленных правилах.

Несмотря на то, что латиноамериканский регион напрямую не вовлечён в текущие морские споры в Азии, Япония цементирует важность политического диалога с правительствами ведущих стран Латинской Америки по вопросам управления морским пространством, особенно по мере того, как Китай (с многочисленными портовыми проектами) устанавливает всё более глобальное присутствие в нём. В этом ключе внешняя политика Японии в отношении Латинской Америки имеет некоторые общие черты с моделью «Свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион» – концептуальная инициатива, поддерживаемая Австралией, Индией, США и Японией.

Япония была основной движущей силой создания Транстихоокеанского партнёрства, в который входят Чили, Мексика и Перу. Это многостороннее соглашение, которое представляет собой совокупный ВВП в размере 10,6 трлн долларов США и годовой объём торговли в размере 5,3 трлн долларов США, в перспективе может открыть для латиноамериканских стран новые возможности для взаимодействия со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. Даже без участия США это партнёрство должно сохранить многостороннюю торговую систему, в которой Япония и страны Латинской Америки имеют значительный потенциал.

Но не только положительный фон характеризует сотрудничество стран Латинской Америки и Японии. Несмотря на долгую историю внешнеторговой деятельности, японские банки и компании сегодня испытывают сложности, оказавшись в центре кардинальных изменений в глобальном стратегическом и экономическом ландшафте. Поддержка свободного перемещения товаров, услуг, капитала и идей – преобладающая черта международной торговой политики после окончания Второй мировой войны – находится под давлением, в том числе со стороны таких сторонников либерализма, как США. В текущей ситуации MitsubishiMitsuiMarubeniNissanSumitomo и многие другие японские компании сохранили своё присутствие в Латинской Америке, несмотря на экономический спад по обе стороны Тихого океана. Но что будет завтра, предсказать сложно. Такие события, как затянувшийся гуманитарный кризис в Венесуэле, насилие и многочисленные коррупционные скандалы в Центральной и Южной Америке, имеют печальные последствия не только для местного населения, но и для иностранных инвесторов, в том чмсле японских. А присутствие Китая в Латинской Америке затмило успехи Японии в регионе.

* * *

Так смогут ли страны Глобального Юга в среднесрочной перспективе оказывать влияние на принятие глобальных решений? В подкрепление положительного ответа на этот вопрос часто приводят в пример Китай и его инициативы, способствующие такому восприятию. Но итоги ХХ съезда Коммунистической партии Китая заставляют переосмыслить происходящее: Китай – сосредотачивается, но не на усилении своей роли в мировой политике, а на укреплении своего внутреннего содержания с целью сохранения государственной системы управления и защиты суверенных прав.

Поэтому ответ на поставленный вопрос – скорее нет, чем да. Несмотря на предпринятые Аргентиной, Бразилией, Мексикой и Чили в последние десятилетия усилия и достигнутый прогресс в экономическом развитии, эти страны по-прежнему остаются сырьевой базой для развитых государств. Трудовой капитал и большие запасы природных ресурсов в полной мере не использованы ими для глубокой, качественной, инновационной, технологической трансформации финансовой и экономической системы. И говорить о том, что крупные страны Глобального Юга готовы к более активному участию в формировании глобальной политической и экономической повестки – преждевременно. Сегодня их роль – роль модератора международных встреч. И не более того.  

СНОСКИ

[1] Kaplinsky R., Messner D. Introduction: The impact of Asian drivers on the developing world // World Development. Vol.36 (2), 2008. P.197.

[2] WRI 2019-2020 Annual Report // World Resources Institute. URL: https://www.wri.org/annualreport/2019-20 (дата обращения: 14.11.2022).

[3] Napoleoni L. La política china de ventajas mutuas, в Peters E.D. América Latina y El Caribe – China: Economía // Comercio e Inversiones, 2013. Pp. 17-18.

[4] Conferencia Magistral Han Duck-soo // Comisión Económica para América Latina y el Caribe (CEPAL). 11.10.2022. URL: https://repositorio.cepal.org/handle/11362/48291 (дата обращения: 14.11.2022).

back to top